Покои наследника престола, двух и трехэтажная пристройка, примыкали к великокняжеским палатам, но главным своим входом смотрели не на дворцовую площадь, а на маленький солнечный дворик, где умещались несколько розовых кустов и огромный ясень, поднимавшийся раскидистой вершиной не многим ниже дворцовых башен и шпилей; оголенные корни дерева дыбили древнюю мостовую.

Покои эти по заведенному в незапамятные времена порядку принадлежали наследникам рода Шереметов, а ясень напротив покоев – вон еще когда! – посадил Лжеакинф, утопленный впоследствии в возрасте шести лет в ведре с патокой. Разоблаченный похититель престола, пытавшийся подменить собой подлинного Акинфа, захлебнулся избытком сладости, к которой имел губительное пристрастие; зеленое деревце осталось. Хотя нельзя исключить, что посаженный Лжеакинфом ясень оказался бы на поверку Лжеясенем, вздумай только кто-нибудь провести настоящее, нелицеприятное расследование. За давностью лет однако вопрос этот был забыт, никто не решался ставить его в такой плоскости. Неудобно было бы признать, что разоблаченный ясень какое уже поколение – века! – осеняет колыбель Шереметов своими подложными листьями и притворной кроной.