Наверное, Золотинка плохо соображала, куда идти. Вернее, ей было все равно, куда идти, и потому Притыка взяла ее за руку и отвела наверх, под городскую стену. Где стоял впряженный в маленькую двуколку ослик. Потом она всучила девушке выглаженную долгим употреблением палку и сказала:

– Если захочет бежать – бей вдоль спины. А упрется стоять – тоже бей.

Больше она ничего не объяснила и ушла к рыбакам. А Золотинка осталась обок с тощим, слезливым осликом. На всякий случай она придерживала его за холку. Вряд ли она понимала свое положение лучше, чем серый с развесистыми ушами, который покосился на палку, нечто такое сообразил и почел за благо стоять. Тогда как Золотинка стояла так же смирно и терпеливо без всякого на то осмысленного основания. Вследствие чего пытливый ослик не раз и не два оглядывался на девушку с недоумением.

Недоумение ослика разрешилось, когда два дюжих крючника, отдуваясь, подняли тяжеленную корзину с рыбой и швырнули ее с размаху на тележку. Самолюбивый ослик тотчас решил, что с него довольно, и тронулся в известный ему путь. Хотя снизу от черты прибоя, точно так же отдуваясь, другая пара крючников тащила другую корзину с рыбой, чего Золотинка не знала, а ослик знал. Во всяком случае, ослик выказал самолюбие, а Золотинка нет. Она послушно последовала за ослом, полагаясь на его природный здравый смысл больше, чем на свое слабое разумение. И так они тихо-тихо, без пререканий, не прекословя друг другу, вкатились в узкий, почти без окон проулок, который начинался с распахнутых ворот. И тут ослик, имевший на то какие-то свои, тайные соображения, припустился рысцой, отчаянно грохоча колесами тележки по каменистым выбоинам. Золотинка тоже побежала, удивляясь про себя и радуясь – она была девушка доброжелательная – прыткому усердию ослика. Подумав, она бросила оскорбительную для трудолюбивого ослика палку. А тот, не ослабляя рыси, одобрительно мотнул головой.

– Стой! – крикнула тогда Золотинка, потому что огромная рыбина, извиваясь, скользнула через край корзины и плюхнулась наземь.